metrika: (метр)
[personal profile] metrika

Предельно искренний и вместе с тем вполне литературный (особенно к концу) дневник девушки с 1885 до 1902г. С 12 до 27 лет. Дневник закончен за пол года до таинственной и трагической смерти. Последняя запись - спокойное решение о самоубийстве. Трудно отделаться от мысли, что Елизавета сознательно завершила свою жизнь также, как свое литературное произведение.

Дневник очень искренний и простой. И этим чрезвычайно интересен. Мы имеем массу мужских гимназических мемуаров этого времени, а женские я даже не припомню. Дневник с начала и до конца сосредоточен преимущественно на внутренней жизни, но автор с самых юных лет умеет очень коротко, образно и метко сообщить о повседневных реалиях. Это чрезвычайно интересно. Практически не описывая политическую и общественную обстановку она умеет как в зеркале отобразить это все через собственную жизнь и повседневность.

Вообще, безумно жалко, что ее жизнь оборвалась в 27 лет. Потому что у меня эта девушка вызывает искреннее восхищение. Окончив в 17 лет с медалью гимназию и страстно желая учиться дальше, она вынуждена 4 года (до совершеннолетия) прозябать в провинции с матерью-тиранкой, которая категорически против учебы. Представьте, что такое в 17 лет просидеть 4 года в болоте? И вот тут Елизавета обнаруживает такой характер и такое здравое понимание ситуации, которое даже многим нынешним девушкам не снилось. Единственная возможность освободиться от материнского гнета - замужество. Кажется, что все вокруг к этому подталкивает. Но Елизавета очень хорошо понимает, что она просто сменит временное рабство на пожизненное. А надеяться на то, что муж будет понимающий и позволит ей делать что она хочет, по меньшей мере наивно.

Те страницы, которые посвящены замужеству и дальнейшей судьбе ее младшей сестры, я бы вообще в обязательном порядке давала читать нынешним девушкам. Это и про "любовь", и про "мой-не-такой", и про в целом счастливую семейную жизнь. Елизавета мучилась сильным чувством вины, считая, что подтолкнула сестру к замужеству. Ей опять удается буквально несколькими мазками показать, что в этом всем неправильно. И жених вроде неплохой, и сестра влюблена, и нельзя сказать, что кто-то кого-то заставляет. Да и живут вроде счастливо. И все вокруг уверены, что "женщина сама выбрала семью, а не карьеру".

Сама Елизавета неимоверными усилиями все-таки добивается поступления на Высшие женские курсы. Она считает, что вырвалась из угнетения, и теперь сможет жить полной жизнью. Но на деле оказывается все то же самое. И вся ее дальнейшая история, даже с глупой детской влюбленностью в доктора, про "трагедию лишнего человека". Она слишком умна и, как ни странно, слишком спокойна, чтобы кинуться с головой в одну из крайностей, которые ей предлагает современность. Она весьма скептически относится к политическим кружкам, к студенческим брожениям, при том, что к правительству испытывает едва ли не меньше симпатии, чем революционеры. На призывы курсисток присоединиться к студенческим протестам вполне здраво замечает, что университет как закроют, так и откроют, а курсы прикрыть ничего не стоит. Тем более, что они единственные в стране. То есть, по сути женщинам опять предлагают принести свои интересы в жертву мужским.

По окончании курсов опять же здраво видит, что идти преподавать, тем более "в народ", - это не нести свет, а становиться винтиком уродливой системы. Отчетливо понимает, что не она переделает систему, а система перемелет ее, заставит превратиться в то, что ей отвратительно.
Продолжает обучение за границей, твердо зная, что работать по специальности в России не сможет. И вот там кажется теряет интерес к образованию. Потому что образование ничего ей не дало, кроме более отчетливого понимания, как все беспросветно. Думаю, что именно это осознание собственной ненужности и привело ее к гибели, а вовсе не несчастная любовь. Да, конечно, эта любовь рано или поздно должна была ее настигнуть. При такой-то жизни совершенно неудивительно, что первый человек, который проявил к ней участие, внимание, заботу, стал объектом ее зависимости. Совершенно подростковой по форме, но очень взрослой по сути. И основная трагедия этого чувства не в том, что он ее не любит. А в том, что она любит человека, совершенно не разделяющего ее убеждений. А по-современному говоря "тупую шовинистическую свинью"

Date: 2016-05-29 08:33 am (UTC)
From: [identity profile] future4077.livejournal.com
Спасибо за отзыв. Захотела прочитать.

Date: 2016-05-29 08:43 am (UTC)
From: [identity profile] common-optimist.livejournal.com
Мне тоже захотелось почитать. Темы очень актуальные.
Единственное, я не разделяю точку зрения, что лишними людьми становятся от большого ума.

Date: 2016-05-29 08:47 am (UTC)
From: [identity profile] metrika.livejournal.com
Не от ума вообще. Время такое, условия такие, что мы сейчас в реальном времени и можем наблюдать. Просто те, кто поумнее, видят дальше. И не обольщаются "хождением в народ", "мировой революцией" или "теорией малых дел".

Date: 2016-05-29 09:06 am (UTC)
From: [identity profile] common-optimist.livejournal.com
В жизни же есть не только это.

Date: 2016-05-29 09:13 am (UTC)
From: [identity profile] metrika.livejournal.com
А что? Что было у девушки конца 19 века? Кроме замуж, детей и замшелой провинциальной жизни? Или учительницей в гимназию? Послушно исполнять предписания начальства, может быть дорасти до директриссы, окончательно возненавидев учеников?

Между прочим, в России положение было лучше, чем во Франции. У нас по крайней мере женщина после свадьбы сохраняла свое имущество, капитал, если был. Там оно полностью переходило к мужу.

Date: 2016-05-29 12:56 pm (UTC)
From: [identity profile] common-optimist.livejournal.com
Надо почитать книгу. Я первый комментарий написала в связи вот с чем.
В прошлом году я ездила в кавминводы, где много достопримечательностей связаны с Лермонтовым.
Так меня удивило бытующее среди экскурсоводов, местных жителей и отдыхающих отношение к Л. как к человеку, который был существенно умнее современников, был лишним человеком, от этого его конфликтное самовлюбенное поведение, которое и привело к дуэли с Мартыновым. (И это несколько человек говорили о Лермонтове, не о женщине, в которой дорога только замуж и в учительницы!)
Меня это навело тогда на мысль, что связывать ум и неумение вписаться в общество и найти себе в нем место - не очень правильно.

Date: 2016-05-29 01:28 pm (UTC)
From: [identity profile] metrika.livejournal.com
Лермонтов очень странный человек был. Для современников совершенно отвратительный.

Но это никак не отменяет того, что если человек чувствует, что его потенциал не может реализоваться, то он несчастен и часто себя разрушает. У мужчины конечно обычно выбор побольше, но я очень хорошо понимаю, что такое удушающая атмосфера и что такое понимать, что ты не сделал того, для чего был создан. Конечно люди находят какие-то выходы, какие-то заменители. Но себя не обманешь.

Date: 2016-05-29 01:18 pm (UTC)
From: [identity profile] gremrien.livejournal.com
Спасибо, тоже себе отложила на почитать. А вы не читали воспоминания Софьи Ковалевской? Мне она вспомнилась в связи с темой сложности образования и какой-либо самостоятельной профессиональной деятельности для умной и интеллигентной девушки того времени. Там в этом плане особенно интересны были даже не сами воспоминания Ковалевской, хотя ее описание метаний ее сестры тоже достаточно красноречиво говорит о "женском вопросе" в обществе, например:

“Но всего замечательнее то, что у Анюты, ненавидевшей прежде ученье, явилась теперь страсть учиться. Наместо того, чтобы, как прежде, тратить свои карманные деньги на наряды и тряпки, она выписывает теперь целые ящики книг, и притом вовсе не романов, а книг с такими мудреными названиями: «Физиология жизни», «История цивилизации» и т. д.
Однажды пришла Анюта к отцу и высказала вдруг совершенно неожиданное требование: чтобы он отпустил ее одну в Петербург учиться. Отец сначала хотел обратить ее просьбу в шутку, как он делывал и прежде, когда Анюта объявляла, что не хочет жить в деревне. Но на этот раз Анюта не унималась. Ни шутки, ни остроты отца на нее не действовали. Она горячо доказывала, что из того, что отцу ее надо жить в именье, не следует еще, чтобы и ей надо было запереться в деревне, где у нее нет ни дела, ни веселья.
Отец, наконец, рассердился и прикрикнул на нее, как на маленькую.
— Если ты сама не понимаешь, что долг всякой порядочной девушки жить со своими родителями, пока она не выйдет замуж, то спорить с глупой девчонкой я не стану! — сказал он.
Анюта поняла, что настаивать бесполезно.”


Но еще более поразительными для меня в этом плане были прилагающиеся к воспоминаниям самой Ковалевской отдельные воспоминания других людей о ней, например воспоминания Юлии Лермонтовой о том, как они с Софьей вместе учились и вообще пробивались в жизни. Удивительные вещи - как они сдавали экзамены, с огромным трудом преодолевали стереотипы прогрессивного на то время европейского сообщества (а в России их обучение и научная работа вообще были бы невозможны).

Типа такого:

"Осенью 1970 года к нам присоединилась Анна Михайловна Евреинова, которая бежала из Петербурга от своих родителей, переходила границу без паспорта, пешком, под стрельбу пограничной стражи. Она нашла приют у нас, прожила с нами некоторое время, а затем поехала в Лейпциг для занятия юридическими науками."

При этом, преодолевая все бытовые и прочие трудности, непонимание близких и общее шовинистическое отношение, они каким-то чудом блестяще учились и сдавали сложнейшие экзамены на отлично.

"Несмотря на горячие рекомендации гейдельбергских профессоров, мы слушательницами в Берлинский университет приняты не были. Слушать лекции у каких-либо профессоров нам не было разрешено. Софья Васильевна занималась частным образом математикой у профессора Вайерштрасса, который очень заинтересовался ее блестящими математическими способностями и несколько раз в неделю сам приходил к ней и занимался с нею математикой."

Или вот из воспоминаний Максима Ковалевского там же - уже про Софью, достигшую признания в Европе:

"В Стокгольме она еще интенсивнее чувствовала свое вынужденное удаление от родины. Когда она однажды жаловалась мне на это, я спросил ее – да почему Вы не попробуете устроиться преподавателем математики хотя бы в русской гимназии? Оказалось, что попытка в этом направлении была ею сделана, но по существовавшим тогда правилам женщина-учительница могла преподавать начальные математические знания только до четвертого класса гимназии. Софья Васильевна, смеясь, сказала мне, что в сложении и вычитании она не сильна и постоянно ошибается при проверке счетов своей прислуги."

Извините за обильные цитаты, пожалуйста. Мне просто жаль, что эта книга мало кому известна.

Date: 2016-05-29 01:34 pm (UTC)
From: [identity profile] metrika.livejournal.com
Воспоминания Ковалевской читала. А других людей о ней нет. Да, они очень интересные.
Кстати, Дьяконова упоминает о Ковалевской как о вдохновляющем примере. Особенно когда девушки обсуждали возможность фиктивного брака. Явно об этом не говорится, но я поняла, что пример Ковалевской в те годы со многими сыграл злую шутку. Девушки вступали в фиктивный брак, чтобы вырваться из-под родительской опеки, а потом брак оказывался вдруг настоящим. Со всеми "прелестями" зависимого положения.

Profile

metrika: (Default)
metrika

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16 1718 19202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 04:52 am
Powered by Dreamwidth Studios