metrika: (Default)
Глянула я тут одним глазом "Войну и мир". Это что-то за гранью... Я, конечно, ничего особенного не ждала, но это...
Вообще, по-моему, это перелицованные "Унесенные ветром". По крайней мере, несколько сцен просто в мельчайших деталях повторяются.
Актеры... Ну Пьер, бог с ним. Может таким они себе увальня и "медведя" представляют. Ну князь Курагин прямо карлик нос, это можно пережить. Но Андрей Болконский! Как говорится, так мы скоро до мышей дотрахаемся, прошу прощения...
В общем, лишнее в этом фильме только название...
metrika: (Default)
Глянула я тут одним глазом "Войну и мир". Это что-то за гранью... Я, конечно, ничего особенного не ждала, но это...
Вообще, по-моему, это перелицованные "Унесенные ветром". По крайней мере, несколько сцен просто в мельчайших деталях повторяются.
Актеры... Ну Пьер, бог с ним. Может таким они себе увальня и "медведя" представляют. Ну князь Курагин прямо карлик нос, это можно пережить. Но Андрей Болконский! Как говорится, так мы скоро до мышей дотрахаемся, прошу прощения...
В общем, лишнее в этом фильме только название...

Война

Apr. 9th, 2007 04:05 pm
metrika: (Default)
В школе я, как и большинство девочек, пролистывала батальные сцены Войны и мира. Правда, я была до тошноты правильная, и поэтому старалась все-таки просматривать их по диагонали, чтобы не упустить что-то важное для сюжета. Но удовольствия они мне совершенно не доставляли. И, кстати, запомнились хуже всего.
Начиная в этот раз читать, я была уверена, что никаких военных действий перед двенадцатым годом не описывается вообще, но зато подробно рассказывается о партизанском движении. Ну как же, знаменитая "дубина народной войны". Правда, остается непонятным,  где именно в таком случае располагается "небо Аустерлица"...
В общем, впечатление было свежим и сильным. Взрослыми глазами эти строки читаются совершенно иначе. С одной стороны, меняется иерархия ценностей, и чувства героев в ситуации опасности и смерти становятся важнее их переживаний любви и измены. С другой стороны, появляются самостоятельные параллели со второй отечественной войной. Да и вообще, уже тянет на осмысление войны, народа, власти... Толстой, конечно, в этой части особо настойчиво проталкивает свои взгляды. Но, несмотря на это, живая картина бурно прорастает сквозь отвлеченные рассуждения. А, главное, очень узнаваемая. Вот именно так это у нас обычно и происходит.

Поняла, что фактически ничего не знала об этой войне. Вернее, воспринимала ее как что-то героическое, но совершенно несерьезное. Как в фильме "Гусарская баллада". Отечественная война 12-го года у нас, по-моему, никогда особо не рассматривалась сама по себе. Всегда либо как истоки декабризма, либо как прообраз великой отечественной. А может, это я никогда не интересовалась.

Двоякое ощущение возникает. С одной стороны, война, по нашим меркам, совершенно не зверская, даже джентльменская. Мы-то знаем, что потом об этом придется только мечтать. С другой стороны, по человеческим переживаниям, по нравственным вопросам, по мучительным ситуациям выбора, она похожа на последующие войны. Вообще, в этом отношении, мне кажется, все войны одинаковы. Ведись они хоть каменным топором.

Война

Apr. 9th, 2007 04:05 pm
metrika: (Default)
В школе я, как и большинство девочек, пролистывала батальные сцены Войны и мира. Правда, я была до тошноты правильная, и поэтому старалась все-таки просматривать их по диагонали, чтобы не упустить что-то важное для сюжета. Но удовольствия они мне совершенно не доставляли. И, кстати, запомнились хуже всего.
Начиная в этот раз читать, я была уверена, что никаких военных действий перед двенадцатым годом не описывается вообще, но зато подробно рассказывается о партизанском движении. Ну как же, знаменитая "дубина народной войны". Правда, остается непонятным,  где именно в таком случае располагается "небо Аустерлица"...
В общем, впечатление было свежим и сильным. Взрослыми глазами эти строки читаются совершенно иначе. С одной стороны, меняется иерархия ценностей, и чувства героев в ситуации опасности и смерти становятся важнее их переживаний любви и измены. С другой стороны, появляются самостоятельные параллели со второй отечественной войной. Да и вообще, уже тянет на осмысление войны, народа, власти... Толстой, конечно, в этой части особо настойчиво проталкивает свои взгляды. Но, несмотря на это, живая картина бурно прорастает сквозь отвлеченные рассуждения. А, главное, очень узнаваемая. Вот именно так это у нас обычно и происходит.

Поняла, что фактически ничего не знала об этой войне. Вернее, воспринимала ее как что-то героическое, но совершенно несерьезное. Как в фильме "Гусарская баллада". Отечественная война 12-го года у нас, по-моему, никогда особо не рассматривалась сама по себе. Всегда либо как истоки декабризма, либо как прообраз великой отечественной. А может, это я никогда не интересовалась.

Двоякое ощущение возникает. С одной стороны, война, по нашим меркам, совершенно не зверская, даже джентльменская. Мы-то знаем, что потом об этом придется только мечтать. С другой стороны, по человеческим переживаниям, по нравственным вопросам, по мучительным ситуациям выбора, она похожа на последующие войны. Вообще, в этом отношении, мне кажется, все войны одинаковы. Ведись они хоть каменным топором.

Соня

Apr. 6th, 2007 01:37 pm
metrika: (Default)
Из комментариев:
[livejournal.com profile] chertov :Толстой в своих оценках (называет её "пустоцветом") противоречит тому образу, который создаёт. Мне она представляется более цельной натурой, чем Наташа, пусть менее эмоциональной, но и менее склонной к предательству под влиянием первого же порыва ветра. Мне не очень понятно, за что он её так приложил. Вся её вина лишь в бедности и в избыточной привязанности к приютившей её семьи. Хотя, конечно, ей надо было при таком отношении из семьи уходить.

[livejournal.com profile] metrika : Соня - сложный вопрос. Не так давно кто-то из моих френдов очень хорошо говорил про Соню, что в ней очень мало именно женского. Вот в княжне Марье в нужный момент непроизвольно кокетство просыпается, а в Соне - нет. Она вся - чего изволите... Ну и, конечно, обстоятельства. Но вот то, что она осталась в семье как раз дает интересный поворот сюжету. Без этого она вроде как золушка, которую семья использовала и сделала несчастной. А с этим видно, что она действительно пустоцвет, действительно была обречена...

Друзья, признавайтесь, кто про Соню говорил. Я уж  блогояндексом искала-искала, но как корова языком... А ведь помню, что очень интересный разговор был, со многим я была согласна.

Соня

Apr. 6th, 2007 01:37 pm
metrika: (Default)
Из комментариев:
[livejournal.com profile] chertov :Толстой в своих оценках (называет её "пустоцветом") противоречит тому образу, который создаёт. Мне она представляется более цельной натурой, чем Наташа, пусть менее эмоциональной, но и менее склонной к предательству под влиянием первого же порыва ветра. Мне не очень понятно, за что он её так приложил. Вся её вина лишь в бедности и в избыточной привязанности к приютившей её семьи. Хотя, конечно, ей надо было при таком отношении из семьи уходить.

[livejournal.com profile] metrika : Соня - сложный вопрос. Не так давно кто-то из моих френдов очень хорошо говорил про Соню, что в ней очень мало именно женского. Вот в княжне Марье в нужный момент непроизвольно кокетство просыпается, а в Соне - нет. Она вся - чего изволите... Ну и, конечно, обстоятельства. Но вот то, что она осталась в семье как раз дает интересный поворот сюжету. Без этого она вроде как золушка, которую семья использовала и сделала несчастной. А с этим видно, что она действительно пустоцвет, действительно была обречена...

Друзья, признавайтесь, кто про Соню говорил. Я уж  блогояндексом искала-искала, но как корова языком... А ведь помню, что очень интересный разговор был, со многим я была согласна.

Пьер

Apr. 5th, 2007 09:10 am
metrika: (Default)
При школьном прочтении я относила Пьера к главным героям только потому, что его слишком много в романе. С ним вроде бы ничего особенного не происходило, но было такое ощущение, что он все время вертится под ногами.

В этот раз отчетливо почувствовалось, что Пьер, во-первых, посторонний наблюдатель и во-вторых, он внутренне не меняется на протяжении романа.
Квинтэссенция первого - его присутствие на бородинском поле. Вокруг люди полностью вовлечены в ситуацию и действуют, а он ходит и смотрит, так как ему "интересно". Он может интенсивно осмысливать, даже переживать события, но все равно кажется, что он - внешнее по отношению к происходящему, даже когда это происходящее непосредственно его затрагивает.
Второе (его внутренняя неизменность) тем более странно на фоне бесконечной рефлексии и разобранных еще со школы духовных этапов (масоны, Платон Каратаев и т.д.). Но вот убейте меня, не вижу, чем, кроме содержания умствований, отличается Пьер начала книги от послекаратаевского периода. Возможно, я изначально была скептически настроена. Может быть, мне надо перечитать еще лет через двадцать. Но я не увидела ни взросления, ни зрелости, ни даже просто следа, оставленного войной, пленом, потерями... Содержание его внутренних монологов меняется, происходит эволюция взглядов, но ни способ мышления, ни образ жизни, ни поведение, на мой взгляд, никак не отражают этих внутренних изменений. Вернее, изменения как раз не кажутся внутренними. Меняется доктрина, а все остальное остается...

Антиподом Пьера в этом смысле можно назвать Николая Ростова. Вот он как раз очень сильно взрослеет и внутренне меняется на протяжении книги, не меняя вроде бы жизненной колеи. Он вообще не отягощен излишней рефлексией, но всегда "внутри" происходящего, и каждое внешнее событие оставляет на нем хорошо заметный след.

PS. Надеюсь, я не всех еще тут замучила войной и миром. Обещаю скоро закончить... :))

Пьер

Apr. 5th, 2007 09:10 am
metrika: (Default)
При школьном прочтении я относила Пьера к главным героям только потому, что его слишком много в романе. С ним вроде бы ничего особенного не происходило, но было такое ощущение, что он все время вертится под ногами.

В этот раз отчетливо почувствовалось, что Пьер, во-первых, посторонний наблюдатель и во-вторых, он внутренне не меняется на протяжении романа.
Квинтэссенция первого - его присутствие на бородинском поле. Вокруг люди полностью вовлечены в ситуацию и действуют, а он ходит и смотрит, так как ему "интересно". Он может интенсивно осмысливать, даже переживать события, но все равно кажется, что он - внешнее по отношению к происходящему, даже когда это происходящее непосредственно его затрагивает.
Второе (его внутренняя неизменность) тем более странно на фоне бесконечной рефлексии и разобранных еще со школы духовных этапов (масоны, Платон Каратаев и т.д.). Но вот убейте меня, не вижу, чем, кроме содержания умствований, отличается Пьер начала книги от послекаратаевского периода. Возможно, я изначально была скептически настроена. Может быть, мне надо перечитать еще лет через двадцать. Но я не увидела ни взросления, ни зрелости, ни даже просто следа, оставленного войной, пленом, потерями... Содержание его внутренних монологов меняется, происходит эволюция взглядов, но ни способ мышления, ни образ жизни, ни поведение, на мой взгляд, никак не отражают этих внутренних изменений. Вернее, изменения как раз не кажутся внутренними. Меняется доктрина, а все остальное остается...

Антиподом Пьера в этом смысле можно назвать Николая Ростова. Вот он как раз очень сильно взрослеет и внутренне меняется на протяжении книги, не меняя вроде бы жизненной колеи. Он вообще не отягощен излишней рефлексией, но всегда "внутри" происходящего, и каждое внешнее событие оставляет на нем хорошо заметный след.

PS. Надеюсь, я не всех еще тут замучила войной и миром. Обещаю скоро закончить... :))
metrika: (Default)
Невероятно интересно вспоминать свое школьное восприятие Войны и мира и сравнивать с нынешним. Например, я была уверена, что в романе всего три главных героя. Такие важные и многогранные персонажи как, например, княжна Марья и Николай Ростов вообще не запомнились. Видимо, в подростковом возрасте они мне были совершенно неинтересны. Зато любовь Наташи и князя Андрея, побег с Курагиным, замужество с Пьером не могли не впечатлить.
Очень хорошо помню свое тогдашнее восприятие этих сюжетных линий. Князь Андрей казался мне идеальным мужчиной, этаким героем-любовником. Теперь я понимаю, что иначе и быть не могло. Я ведь смотрела на него Наташиными глазами. То есть тем взглядом, которым смотрит девушка-подросток на мужчину в кризисе среднего возраста.
При этом, в отличие от многих одноклассников, я как-то хорошо понимала затмение, наведенное на Наташу Анатолем. То ли это было убедительно написано, то ли я уже представляла себе, как это бывает, но я не вопрошала с возмущением "как она могла!" Я вполне понимала, "как она могла", но при этом продолжала считать, что у Наташи с Андреем была настоящая любовь, и если бы он не умер, они жили бы долго и счастливо.
Поражает меня не то, что сейчас отношение к этой ситуации изменилось. Это как раз закономерно. Удивляет, что читала я в школе, оказывается, совсем другую книгу. Вот же автор в каждой фразе показывает, что это были за чувства, за отношения, как к этому относились родные, и т.д... Но ничего же этого раньше в романе не было. Я точно помню, я эти страницы очень внимательно читала...
metrika: (Default)
Невероятно интересно вспоминать свое школьное восприятие Войны и мира и сравнивать с нынешним. Например, я была уверена, что в романе всего три главных героя. Такие важные и многогранные персонажи как, например, княжна Марья и Николай Ростов вообще не запомнились. Видимо, в подростковом возрасте они мне были совершенно неинтересны. Зато любовь Наташи и князя Андрея, побег с Курагиным, замужество с Пьером не могли не впечатлить.
Очень хорошо помню свое тогдашнее восприятие этих сюжетных линий. Князь Андрей казался мне идеальным мужчиной, этаким героем-любовником. Теперь я понимаю, что иначе и быть не могло. Я ведь смотрела на него Наташиными глазами. То есть тем взглядом, которым смотрит девушка-подросток на мужчину в кризисе среднего возраста.
При этом, в отличие от многих одноклассников, я как-то хорошо понимала затмение, наведенное на Наташу Анатолем. То ли это было убедительно написано, то ли я уже представляла себе, как это бывает, но я не вопрошала с возмущением "как она могла!" Я вполне понимала, "как она могла", но при этом продолжала считать, что у Наташи с Андреем была настоящая любовь, и если бы он не умер, они жили бы долго и счастливо.
Поражает меня не то, что сейчас отношение к этой ситуации изменилось. Это как раз закономерно. Удивляет, что читала я в школе, оказывается, совсем другую книгу. Вот же автор в каждой фразе показывает, что это были за чувства, за отношения, как к этому относились родные, и т.д... Но ничего же этого раньше в романе не было. Я точно помню, я эти страницы очень внимательно читала...
metrika: (Default)
Этот фундаментальный вопрос давно волнует самые широкие слои населения. Помню, когда читала ВиМ в школе, одноклассники тоже бились над этой проблемой. Я же воспринимала Наташу спокойно, хотя и с легким недоумением. Сейчас то мое ощущение укрепилось и дополнилось.

Основная черта Наташи - непосредственность. По-моему, это единственное, что она ярко проявляет, чем интересна окружающим и за что ее любит автор. Все остальные вынуждены так или иначе лицемерить и подавлять свои чувства и порывы. Одни с талантом и удовольствием, другие под давлением обстоятельств и нравственных порывов, но все поставлены в довольно жесткие рамки. И лишь Наташа позволяет себе бездумную искренность. Это очень хорошо видно в начале книги, когда Наташа еще ребенок. То, за что остальных детей непременно бы наказали, любимице Наташе прощается. Более того, именно в демонстративности и некоторой избалованности, похоже, и состоит ее прелесть для окружающих.
Из той же непосредственности следует и отсутствие рефлексии. Задумайся она серьезно над своими поступками, и прощай искренность. Это, возможно, была бы умная, добрая, страдающая девушка, каких миллион в русской литературе, но уже не Наташа Ростова. 

Помню, в школе мы долго обсуждали метаморфозу, произошедшую с Наташей в замужестве. Как она могла так опуститься, стать такой приземленной. Одни (юные максималисты) не могли ей (и Толстому) этого простить. Другие (уже повзрослевшие, во главе с учительницей) объясняли, что для любой женщины наступает момент, когда цвет пеленки для нее важнее всех мировых проблем. Я уже не вспомню, на чьей стороне была тогда.
Сейчас же я просто не могу понять, какая такая метаморфоза, какое превращение. Наташа, по-моему, осталась ровно той же, что была в юности. Искренней, непосредственной, со всем пылом кидающейся "куда юбка понесет". Только раньше эти порывы были направлены в романтическую сторону, а теперь в семейную жизнь. Что такого потеряла семейная Наташа? Ни хваленой духовности, ни размышлений, ни осмысленных занятий у нее в девичестве не было. Порывистость и огонь в глазах, на мой взгляд, полностью перекочевали в семейную жизнь. Сужение интересов до пеленок? Но разве Наташа чем-нибудь интересовалась в молодости, кроме тех же сердечных дел, своих и окружающих...
Опять же, чем так уж плоха взрослая Наташа? У нее крепкая семья, искренние душевные отношения с мужем, неформальная любовь с детьми.

Остается лишь один вопрос. Почему фигура Наташи Ростовой - центральная у Толстого? Ведь есть героиня, которая гораздо больше похожа на многочисленных женщин русской литературы. Я имею в виду княжну Марью.
metrika: (Default)
Этот фундаментальный вопрос давно волнует самые широкие слои населения. Помню, когда читала ВиМ в школе, одноклассники тоже бились над этой проблемой. Я же воспринимала Наташу спокойно, хотя и с легким недоумением. Сейчас то мое ощущение укрепилось и дополнилось.

Основная черта Наташи - непосредственность. По-моему, это единственное, что она ярко проявляет, чем интересна окружающим и за что ее любит автор. Все остальные вынуждены так или иначе лицемерить и подавлять свои чувства и порывы. Одни с талантом и удовольствием, другие под давлением обстоятельств и нравственных порывов, но все поставлены в довольно жесткие рамки. И лишь Наташа позволяет себе бездумную искренность. Это очень хорошо видно в начале книги, когда Наташа еще ребенок. То, за что остальных детей непременно бы наказали, любимице Наташе прощается. Более того, именно в демонстративности и некоторой избалованности, похоже, и состоит ее прелесть для окружающих.
Из той же непосредственности следует и отсутствие рефлексии. Задумайся она серьезно над своими поступками, и прощай искренность. Это, возможно, была бы умная, добрая, страдающая девушка, каких миллион в русской литературе, но уже не Наташа Ростова. 

Помню, в школе мы долго обсуждали метаморфозу, произошедшую с Наташей в замужестве. Как она могла так опуститься, стать такой приземленной. Одни (юные максималисты) не могли ей (и Толстому) этого простить. Другие (уже повзрослевшие, во главе с учительницей) объясняли, что для любой женщины наступает момент, когда цвет пеленки для нее важнее всех мировых проблем. Я уже не вспомню, на чьей стороне была тогда.
Сейчас же я просто не могу понять, какая такая метаморфоза, какое превращение. Наташа, по-моему, осталась ровно той же, что была в юности. Искренней, непосредственной, со всем пылом кидающейся "куда юбка понесет". Только раньше эти порывы были направлены в романтическую сторону, а теперь в семейную жизнь. Что такого потеряла семейная Наташа? Ни хваленой духовности, ни размышлений, ни осмысленных занятий у нее в девичестве не было. Порывистость и огонь в глазах, на мой взгляд, полностью перекочевали в семейную жизнь. Сужение интересов до пеленок? Но разве Наташа чем-нибудь интересовалась в молодости, кроме тех же сердечных дел, своих и окружающих...
Опять же, чем так уж плоха взрослая Наташа? У нее крепкая семья, искренние душевные отношения с мужем, неформальная любовь с детьми.

Остается лишь один вопрос. Почему фигура Наташи Ростовой - центральная у Толстого? Ведь есть героиня, которая гораздо больше похожа на многочисленных женщин русской литературы. Я имею в виду княжну Марью.
metrika: (Default)
72 часа прослушивания -  это совсем не много, как оказалось. И не длинно, и не скучно, и не затянуто. Если иногда притормаживала, то не от усталости, а, наоборот, от желания растянуть удовольствие. Удивительно, но боишься не того, что роман никогда не кончится, а того, что он закончится слишком быстро. Честное слово, с жалостью смотрела на уменьшающееся количество оставшихся папок...
Огромная заслуга в том, что книга не надоедает, исполнителя - Евгения Терновского. На мой взгляд, он это сделал просто потрясающе, уловил верную, органичную интонацию. С одной стороны, он не переигрывает, не навязывает интерпретацию. С другой, правильным темпом, уместными паузами, мягкими оттенками облегчает тяжеловесный толстовский слог. Я не представляю, при какой другой интонации могут так естественно и уместно звучать все эти многочисленные "О!" в сочетании с пафосными восклицаниями.
Впечатления почти те же, что и после трилогии "Детство. Отрочество. Юность". Толстой великолепно живописует, но занудно морализирует. Там, где он описывает людей, события, природу, получается живо, объемно и достоверно. Там же, где он решает поделиться собственными взглядами, все звучит косноязычно и муторно. Такое ощущение, что герои получаются живыми и многогранными чуть ли не против воли автора. Он-то собирался вложить в них определенную идею, проиллюстрировать конкретную мысль, но в силу таланта не смог выписать их схематично. Персонажи гораздо богаче нравоучительных рамок, в которые они поставлены. Толстой настолько психологически точен, что хочется вновь и вновь обдумывать героев и ситуации, обсуждать их как реальных людей и события. Недаром, довольно часто для иллюстрации каких-то жизненных коллизий приводят в пример толстовских героев. Настолько талантливо люди и ситуации переданы во всей своей неоднозначности. Свои мысли по поводу отдельных героев, напишу, наверное, отдельно...
Что касается авторских рассуждений, то чувство несколько странное. Толстой так нападает на историков, прямо какой-то Фоменко, прости господи... И ведь, главное, за что он их порицает? За "роль личности в истории". Но, простите покорно, мы-то как раз воспитаны в совершенно противоположной парадигме. Какой там гений Наполеона и воля Александра... Производительные силы и производственные отношения Объективные законы исторического развития - и точка. В общем, и та точка зрения, которую Толстой так горячо опровергает, и та, которую он защищает, кажутся какими-то утрированными, несерьезными. Хочется какого-то более серьезного, более глубокого осмысления той же проблемы. А то он приводит кучу эмоциональных аргументов, за которые, например, в ЖЖ раздолбали бы автора в два счета.
Но даже эти куски не напрягают (за исключением завершающей части эпилога, которую я с трудом осилила). Разбросанные по повествованию, они тоже создают определенную атмосферу и среду для героев и сюжета.
metrika: (Default)
72 часа прослушивания -  это совсем не много, как оказалось. И не длинно, и не скучно, и не затянуто. Если иногда притормаживала, то не от усталости, а, наоборот, от желания растянуть удовольствие. Удивительно, но боишься не того, что роман никогда не кончится, а того, что он закончится слишком быстро. Честное слово, с жалостью смотрела на уменьшающееся количество оставшихся папок...
Огромная заслуга в том, что книга не надоедает, исполнителя - Евгения Терновского. На мой взгляд, он это сделал просто потрясающе, уловил верную, органичную интонацию. С одной стороны, он не переигрывает, не навязывает интерпретацию. С другой, правильным темпом, уместными паузами, мягкими оттенками облегчает тяжеловесный толстовский слог. Я не представляю, при какой другой интонации могут так естественно и уместно звучать все эти многочисленные "О!" в сочетании с пафосными восклицаниями.
Впечатления почти те же, что и после трилогии "Детство. Отрочество. Юность". Толстой великолепно живописует, но занудно морализирует. Там, где он описывает людей, события, природу, получается живо, объемно и достоверно. Там же, где он решает поделиться собственными взглядами, все звучит косноязычно и муторно. Такое ощущение, что герои получаются живыми и многогранными чуть ли не против воли автора. Он-то собирался вложить в них определенную идею, проиллюстрировать конкретную мысль, но в силу таланта не смог выписать их схематично. Персонажи гораздо богаче нравоучительных рамок, в которые они поставлены. Толстой настолько психологически точен, что хочется вновь и вновь обдумывать героев и ситуации, обсуждать их как реальных людей и события. Недаром, довольно часто для иллюстрации каких-то жизненных коллизий приводят в пример толстовских героев. Настолько талантливо люди и ситуации переданы во всей своей неоднозначности. Свои мысли по поводу отдельных героев, напишу, наверное, отдельно...
Что касается авторских рассуждений, то чувство несколько странное. Толстой так нападает на историков, прямо какой-то Фоменко, прости господи... И ведь, главное, за что он их порицает? За "роль личности в истории". Но, простите покорно, мы-то как раз воспитаны в совершенно противоположной парадигме. Какой там гений Наполеона и воля Александра... Производительные силы и производственные отношения Объективные законы исторического развития - и точка. В общем, и та точка зрения, которую Толстой так горячо опровергает, и та, которую он защищает, кажутся какими-то утрированными, несерьезными. Хочется какого-то более серьезного, более глубокого осмысления той же проблемы. А то он приводит кучу эмоциональных аргументов, за которые, например, в ЖЖ раздолбали бы автора в два счета.
Но даже эти куски не напрягают (за исключением завершающей части эпилога, которую я с трудом осилила). Разбросанные по повествованию, они тоже создают определенную атмосферу и среду для героев и сюжета.

Profile

metrika: (Default)
metrika

September 2017

S M T W T F S
     1 2
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 11:12 am
Powered by Dreamwidth Studios