metrika: (Default)
Сегодня ночью в полубольном состоянии в очередной раз приснился мой преподаватель по скрипке. Последний раз я держала скрипку в руках 30 лет назад. А кошмары мучают до сих пор.

Сегодня был первый сон, в котором мне не надо было опять что-то учить, врать, изворачиваться. В котором я не чувствовала страх и тоску. Наоборот, испытала радость от встречи со старым учителем и благодарность за то, что он был в моей жизни. Потому что объективно он мне никогда ничего плохого не делал. Да, он не мог поверить, что в обычной школе я не двоечница и врушка, а совсем наоборот. Что я умею работать и вообще человек ответственный.

Первое, что сделала, проснувшись, полезла искать его в интернет. Не была уверена, жив ли он. По ощущениям, он был старше моих родителей. Огромный красавец-мужчина. Правда, это по воспоминаниям семилетней девочки. У него очень редкое сочетание фамилии с именем. По школьному преданию (не знаю уж, насколько правдивому) их в еврейской семье было три сына, и родители назвали их Карл, Фридрих и Владимир. Легче всего было, понятно, Владимиру, а тяжелее видимо моему учителю Фридриху. Потому что фамилия очень хорошо рифмовалась с Энгельс. Только на моей памяти его несколько раз объявляли как "Фридрих Энгельс".

Нашла быстро. Жив, преподает в паре московских музыкальных школ. ( О том, что он уехал из нашего подмосковного городка я слышала еще очень давно. ) На фото не сразу его узнала. Но теперь понимаю, что это действительно он. Совсем не страшный.

Желаю ему здоровья и не таких учеников как я. Сейчас я отлично понимаю, что он испытывал тоску не меньше моей от наших занятий. И вообще, прозябал в нашей школе и обречен был слушать наше отвратное скрипение. А в свободное время делал инструменты. Я у него в кабинете с огромным интересом рассматривала разные части скрипок и альтов. Надеюсь, у него сейчас все хорошо и ученики талантливые.

PS. Да, а отчество он судя по всему сменил. Вернее, видимо вернул настоящее. Теперь вместо "Ильич" непроизносимое еврейское имя.
metrika: (Default)
Позавчера я навестила свою школьную учительницу математики. Просидела у нее 3 часа, разволновалась до слез. После моего выпуска прошло 25 лет, ей сейчас 80. Она энергична, жизнерадостна и активна. Все помнит, всем интересуется, про всех все знает. Она помнит не просто всех своих учеников, но и кто с кем учился, в какой параллели, кто раньше, кто позже. Я уже многих своих одноклассников вспоминаю с трудом, а она помнит, у кого какие были способности, кто как себя вел.
Достала стихотворение, которое я написала ей в 5-м классе на какой-то праздник. Да, это мой детский почерк, моя манера, моя подпись, но я НЕ ПОМНЮ... Показывала свой альбом. Родилась в глухой деревушке, окончила пед.училище. Работала сначала вожатой, потом в младших классах. Параллельно окончила институт, стала преподавать математику. И так всю жизнь. Замужем не была, детей нет. Воспитывала сначала племянницу, потом ее детей. Все время рассказывает о внуках. Они ее воспринимают как родную бабушку. Слава богу, она не одна, окружена родными любящими людьми. Оказывается, всегда была верующей. Всех детей крестили, маму свою, когда та умерла, отпевала в церкви. Но на религиозности совершенно не зациклена.

Ей очень важно, что ученики ее вспоминают добрым словом. Все время переживает, не держит ли кто обиды за ее строгости. Ну и вообще, ей нужно подтверждение, что жизнь прошла не зря. Таких подтверждений более чем. 80-летие три дня справляла. Ученики шли и шли, одни за другими. И это ведь с учетом, что очень многие разъехались. Из наших все ее вспоминают с огромной теплотой. Что отличники, что двоечники.

Мы с ней конечно же ударились в профессиональные разговоры. Я спрашивала: "Мария Никаноровна, а голос-то вы как берегли?", "А с родителями как?", "А помните, на доске справа выписывали примеры на весь урок, я тоже так делаю". А она мне: "Я всегда в начале урока 5 минут разминки устный счет давала. А потом отменили это, сейчас никто в уме считать не умеет", "Сейчас-то класс 25 человек, а вас-то сколько было. Попробуй все 35-40 научи", "Я всегда говорила, будешь ко мне на все уроки ходить, свою тройку будешь иметь. Даже без домашних заданий".
Я только сейчас понимаю, как это важно было для многих: твердые тройки. Тогда на отстающих вообще внимания не обращала. Казалось, она только нас, умненьких, учит. А учила всех, как оказалось, и очень неплохо. Они потом в своих ПТУ и техникумах звездами математики становились. И ведь при этом сильные тоже не скучали. Еще как не скучали. А какие она математические праздники, викторины закатывала. Я до сих пор помню, как не ответила на вопрос: "Две матери, две дочки, да бабушка с внучкой. Сколько всего женщин?". И этим сильно подвела свою команду. А мой папа сидел в жюри, и дома мне еще долго припоминали "6 женщин".

В общем, дай бог ей здоровья и долгих лет жизни.
metrika: (Default)
Я давно заметила, что женщины в среднем стареют раньше, а мужчины быстрее.
Женщина обычно превращается в бабушку постепенно, а мужчина еще вчера был "в меру упитанный в полном расцвете сил", а завтра уже глубокий старик. Меня каждый раз поражает это превращение, которое происходит практически на глазах. Потом я стала замечать, что контраст тем разительнее, чем больше мужчина стремится сохранить образ мачо. Можно конечно сказать, что таким образом они пытаются сохранять молодость, но это все-таки не так. Те, кто не сильно озабочены своей самцовостью, не подвержены и таким резким перепадам.

У меня перед глазами недавний очень горький пример шефа. Он ровесник моей мамы, и еще 5 лет назад был просто первый парень на деревне. Постоянно рядом с ним менялись женщины, одна другой краше и моложе. Он все время красовался, как он бодр и свеж. Подтрунивал над хилой молодежью. (Я со своим вечно больным горлом была хорошей мишенью). Похвалялся, как он неутомим и вынослив, плавает в холодных речках, работает ночи напролет и может выпить сколько нам и не снилось. Я только всегда поражалась (с благодарностью) как при таком ярко выраженном мачизме он совершенно не был шовинистом в работе. Ни разу я не услышала от него, что "тетка" не может быть хорошим математиком. Да и по отношению к себе и другим ученикам никогда не чувствовала, что он разделяет нас по половому признаку. Девочка, мальчик - все равно, главное, что ты там "навалял".

И вот буквально за пол года он превратился в старика, полную развалину. У него что-то с ногами случилось, ему стало тяжело ходить, и сразу все рассыпалось. Дело не в том, что у него теперь медленная шаркающая походка и не та осанка. Он стал по-другому одеваться, говорить, шутить. Каждый раз, когда его вижу, у меня сердце от жалости сжимается. Я все думаю, нашел ли он какую-то новую опору? Потому что то, что раньше преподносилось как сила и независимость (непривязанность к женщинам, детям, внукам), сейчас оборачивается одиночеством и никому не нужностью. Дело не в пресловутом стакане воды. А в том, чтобы жить, ощущая себя слабым и зависимым, и вместе с тем нужным, ценным и любимым.
metrika: (Default)
Потолкалась сегодня на кафедре и вдруг подумала, что наверное выгляжу как классическая клуша. Наукой не занимаюсь, норовлю убежать пораньше, вечно озабочена болезнями и учебой детей (этакая "Жена Гуськова"). В общем, много всего подумала, но сейчас не об этом. А о том, что в такие моменты всегда вспоминаю одну свою преподавательницу, которая неизменно вселяет в меня оптимизм.
Я забросила тэг "Мои учителя", да и писала пока только про математиков, но сейчас поняла, что про эту женщину надо обязательно написать.
Read more... )
metrika: (Default)
Потолкалась сегодня на кафедре и вдруг подумала, что наверное выгляжу как классическая клуша. Наукой не занимаюсь, норовлю убежать пораньше, вечно озабочена болезнями и учебой детей (этакая "Жена Гуськова"). В общем, много всего подумала, но сейчас не об этом. А о том, что в такие моменты всегда вспоминаю одну свою преподавательницу, которая неизменно вселяет в меня оптимизм.
Я забросила тэг "Мои учителя", да и писала пока только про математиков, но сейчас поняла, что про эту женщину надо обязательно написать.
Read more... )
metrika: (Default)
То ли на втором, то ли на третьем курсе (то есть, когда мы уже были опытными студентами) достались мы Игорю Викторовичу. Очень энергичному молодому человеку, который явно не собирался связать свою жизнь с преподаванием и которого просто с ума сводила наша тупость.
Мы его прозвали "Сейчасов" (по аналогии с фамилией), а потом добавили "Тутов, здесев". То есть, так друг друга и спрашивали "А сейчасов-тутов-здесев еще не подошел?" Вопрос был не риторический, так как Игорь Викторович систематически опаздывал. Несколько раз он ловил нас уже у дверей, когда мы, высидев положенные академические пятнадцать минут, пытались сорваться с занятий. Опаздывал он по уважительной причине. В ту пору у него был в разгаре роман с молодой преподавательницей той же кафедры. Вместе они составляли невероятно красивую пару. И вот, пока он ее провожал до аудитории, пока прощался, пока то да се, можно понять... И перерыв обычно растягивался на те же пятнадцать-двадцать минут. Потому что опять же, пока он дойдет до ее аудитории, пока то да се, пока вернется...
Но нельзя сказать, чтобы мы страдали. К тому моменту те, кто хотел учиться, уже могли учиться без преподавателя, а тем, кто не хотел, не помог бы и самый лучший преподаватель. Хотя, нельзя сказать, чтобы Игорь Викторович сачковал. То время, которое у него оставалось от ухаживаний, он честно отдавал нам. И объяснял, и решал задачки, хотя по нему было видно, что он не верит в успех этого безнадежного предприятия. Наша тупость его раздражала страшно. В какой-то момент, когда мы не могли что-то совсем простое (на его взгляд) сообразить, он повышал ставки и объявлял, что кто сейчас ответит, получит на одну задачку меньше на контрольной. Ну... я и отвечала частенько. Тем более, что он испытывал явное облегчение, когда кто-то все-таки отвечал. Почему бы не сделать человеку приятное. Правда, потом вдруг оказалось, что контрольную мне надо засчитывать автоматом. Сейчасов посмотрел свои записи, почесал затылок и сказал, что на это он пойти никак не может, и пару задачек мне все-таки выдал. Что интересно, это было совершенно не обидно и даже весело.
Чему мы учились собственно по предмету я не очень помню, но вот парой шуток он нас обогатил. К примеру, незадолго до конца занятия мог заявить "Ну что же, по просьбам трудящихся решим еще одну задачу". Когда мы начинали возмущаться, что ничего такого не просили, он невозмутимо объяснял, что мы учащиеся, а трудящийся здесь один он. Или долго и нудно работая со студентом у доски: зачеркивая, исправляя, подсказывая, с удовлетворением замечал "ну вот, с божьей помощью вы решили задачу".
metrika: (Default)
То ли на втором, то ли на третьем курсе (то есть, когда мы уже были опытными студентами) достались мы Игорю Викторовичу. Очень энергичному молодому человеку, который явно не собирался связать свою жизнь с преподаванием и которого просто с ума сводила наша тупость.
Мы его прозвали "Сейчасов" (по аналогии с фамилией), а потом добавили "Тутов, здесев". То есть, так друг друга и спрашивали "А сейчасов-тутов-здесев еще не подошел?" Вопрос был не риторический, так как Игорь Викторович систематически опаздывал. Несколько раз он ловил нас уже у дверей, когда мы, высидев положенные академические пятнадцать минут, пытались сорваться с занятий. Опаздывал он по уважительной причине. В ту пору у него был в разгаре роман с молодой преподавательницей той же кафедры. Вместе они составляли невероятно красивую пару. И вот, пока он ее провожал до аудитории, пока прощался, пока то да се, можно понять... И перерыв обычно растягивался на те же пятнадцать-двадцать минут. Потому что опять же, пока он дойдет до ее аудитории, пока то да се, пока вернется...
Но нельзя сказать, чтобы мы страдали. К тому моменту те, кто хотел учиться, уже могли учиться без преподавателя, а тем, кто не хотел, не помог бы и самый лучший преподаватель. Хотя, нельзя сказать, чтобы Игорь Викторович сачковал. То время, которое у него оставалось от ухаживаний, он честно отдавал нам. И объяснял, и решал задачки, хотя по нему было видно, что он не верит в успех этого безнадежного предприятия. Наша тупость его раздражала страшно. В какой-то момент, когда мы не могли что-то совсем простое (на его взгляд) сообразить, он повышал ставки и объявлял, что кто сейчас ответит, получит на одну задачку меньше на контрольной. Ну... я и отвечала частенько. Тем более, что он испытывал явное облегчение, когда кто-то все-таки отвечал. Почему бы не сделать человеку приятное. Правда, потом вдруг оказалось, что контрольную мне надо засчитывать автоматом. Сейчасов посмотрел свои записи, почесал затылок и сказал, что на это он пойти никак не может, и пару задачек мне все-таки выдал. Что интересно, это было совершенно не обидно и даже весело.
Чему мы учились собственно по предмету я не очень помню, но вот парой шуток он нас обогатил. К примеру, незадолго до конца занятия мог заявить "Ну что же, по просьбам трудящихся решим еще одну задачу". Когда мы начинали возмущаться, что ничего такого не просили, он невозмутимо объяснял, что мы учащиеся, а трудящийся здесь один он. Или долго и нудно работая со студентом у доски: зачеркивая, исправляя, подсказывая, с удовлетворением замечал "ну вот, с божьей помощью вы решили задачу".
metrika: (Default)
Это мой первый институтский преподаватель. Нет, был, конечно, еще и лектор, но он на первом курсе воспринимался как небожитель. С первой лекции мы вышли оглушенные, потерявшиеся и растерянные. Казалось, что адаптироваться к новой системе просто невозможно. И когда на семинар к нам пришла Галина Михайловна и стала себя вести как строгая маменька, мы с радостью кинулись к ней в объятья. Именно она облегчила нам переход от школы к вузу. На первом же занятии между делом рассказала, что и дети ее и внуки учились в нашем институте (не удивлюсь, если сейчас учатся и правнуки). И что все, кто будет серьезно относиться к делу, справятся с учебой, а она нам поможет.

Она наиболее ярко претворяла в жизнь социалистический лозунг "От каждого по способностям, каждому по труду". (Недавно я шутила на эту тему с нынешними студентами, так оказалось, что они считают этот принцип коммунистическим. Пришлось разъяснить, что коммунистического "От каждого по способностям, каждому по потребностям" они от меня не дождутся). В институте она просиживала целыми днями. Проконсультироваться с ней можно было кажется в любой день, и она сидела допоздна даже с единственным студентом.
С невероятной проницательностью чувствовала где кто "плывет". Мне казалось, что я филигранно написала контрольную, изящно замаскировав те моменты, в которых была не очень уверена. И что же? Подсаживаюсь к ней, и она тыкает как раз в те места, которые, на мой взгляд, ничем от других не отличаются, но в которых я не очень разобралась. И "разматывает" вглубь до конца. Не объясняет "в лоб", но последовательно переформулирует задачу, так что в конце концов, приложив усилия, все понимаешь. Не просто понимаешь, а переживаешь восхитительное чувство, что наконец-то разобрался и вроде бы сам до всего дошел.
А еще она невероятно энергична и невероятно женственна при этом. И пятнадцать лет назад была, и сейчас такой же осталась. В свои страшно сказать сколько лет.  Тормошила все время нас, сонных семнадцатилетних. Как-то умела на занятии вовлекать всех в процесс, перемещалась по аудитории с невероятной скоростью, на все успевала обратить внимание.

Было у нее два ухажера. Два дедульки с кафедры, один помоложе, другой постарше. Провожали ее до дверей, потом заходили в перерыв, она с ними прогуливалась по коридору туда-сюда. Те все время ей что-то приносили. То новый журнальчик, то какую-то занятную статеечку, то книжку интересную достали. Она с ними все обсуждала, явно кокетничала. Интересное дело, она никогда не молодилась, но всегда в ней было видно женщину. Волосы не красила, косметикой не пользовалась (по крайней мере, это было не заметно), одевалась не ярко. Но как-то в ней всегда ощущалась женщина, которой все время хочется сделать комплимент (в отличие от "теток" вдвое ее младше).  И сейчас, когда я иногда ее встречаю, она так же энергична, так же одета со вкусом и по фигуре. (Да, там очень приличная фигура!) Небольшой каблучок, прямая юбка на поясе, подчеркивающая талию, вязаный свитерок, облегающий грудь и плечи, осанка... Но главное все-таки бешеная энергия и огонь в глазах.

Никогда я не видела ее злой, ругающейся. Строгой - да, бывало. Но она очень доброжелательно может объяснять студенту, что раз он не работал, то и не получит. И потом заботливо вместе с ним думать, как можно исправить положение. При этом, "поставить просто так" даже самому студенту в голову не приходит. А если хочешь учиться - будет тебе и мамкой и нянькой. Будет сидеть с тобой, тупым, сколько потребуется один на один, и в голову не придет, что за это можно деньги брать.

После того, как я познакомилась с Галиной Михайловной, мне первый раз пришло в голову, что я тоже хотела бы заниматься чем-то подобным. Хотя, ее уровня мне, вероятно, никогда не достичь.
metrika: (Default)
Это мой первый институтский преподаватель. Нет, был, конечно, еще и лектор, но он на первом курсе воспринимался как небожитель. С первой лекции мы вышли оглушенные, потерявшиеся и растерянные. Казалось, что адаптироваться к новой системе просто невозможно. И когда на семинар к нам пришла Галина Михайловна и стала себя вести как строгая маменька, мы с радостью кинулись к ней в объятья. Именно она облегчила нам переход от школы к вузу. На первом же занятии между делом рассказала, что и дети ее и внуки учились в нашем институте (не удивлюсь, если сейчас учатся и правнуки). И что все, кто будет серьезно относиться к делу, справятся с учебой, а она нам поможет.

Она наиболее ярко претворяла в жизнь социалистический лозунг "От каждого по способностям, каждому по труду". (Недавно я шутила на эту тему с нынешними студентами, так оказалось, что они считают этот принцип коммунистическим. Пришлось разъяснить, что коммунистического "От каждого по способностям, каждому по потребностям" они от меня не дождутся). В институте она просиживала целыми днями. Проконсультироваться с ней можно было кажется в любой день, и она сидела допоздна даже с единственным студентом.
С невероятной проницательностью чувствовала где кто "плывет". Мне казалось, что я филигранно написала контрольную, изящно замаскировав те моменты, в которых была не очень уверена. И что же? Подсаживаюсь к ней, и она тыкает как раз в те места, которые, на мой взгляд, ничем от других не отличаются, но в которых я не очень разобралась. И "разматывает" вглубь до конца. Не объясняет "в лоб", но последовательно переформулирует задачу, так что в конце концов, приложив усилия, все понимаешь. Не просто понимаешь, а переживаешь восхитительное чувство, что наконец-то разобрался и вроде бы сам до всего дошел.
А еще она невероятно энергична и невероятно женственна при этом. И пятнадцать лет назад была, и сейчас такой же осталась. В свои страшно сказать сколько лет.  Тормошила все время нас, сонных семнадцатилетних. Как-то умела на занятии вовлекать всех в процесс, перемещалась по аудитории с невероятной скоростью, на все успевала обратить внимание.

Было у нее два ухажера. Два дедульки с кафедры, один помоложе, другой постарше. Провожали ее до дверей, потом заходили в перерыв, она с ними прогуливалась по коридору туда-сюда. Те все время ей что-то приносили. То новый журнальчик, то какую-то занятную статеечку, то книжку интересную достали. Она с ними все обсуждала, явно кокетничала. Интересное дело, она никогда не молодилась, но всегда в ней было видно женщину. Волосы не красила, косметикой не пользовалась (по крайней мере, это было не заметно), одевалась не ярко. Но как-то в ней всегда ощущалась женщина, которой все время хочется сделать комплимент (в отличие от "теток" вдвое ее младше).  И сейчас, когда я иногда ее встречаю, она так же энергична, так же одета со вкусом и по фигуре. (Да, там очень приличная фигура!) Небольшой каблучок, прямая юбка на поясе, подчеркивающая талию, вязаный свитерок, облегающий грудь и плечи, осанка... Но главное все-таки бешеная энергия и огонь в глазах.

Никогда я не видела ее злой, ругающейся. Строгой - да, бывало. Но она очень доброжелательно может объяснять студенту, что раз он не работал, то и не получит. И потом заботливо вместе с ним думать, как можно исправить положение. При этом, "поставить просто так" даже самому студенту в голову не приходит. А если хочешь учиться - будет тебе и мамкой и нянькой. Будет сидеть с тобой, тупым, сколько потребуется один на один, и в голову не придет, что за это можно деньги брать.

После того, как я познакомилась с Галиной Михайловной, мне первый раз пришло в голову, что я тоже хотела бы заниматься чем-то подобным. Хотя, ее уровня мне, вероятно, никогда не достичь.
metrika: (Default)
Как известно, школа не только учит, но и воспитывает. Хочу описать пару моментов, которые сейчас выглядят диковато, но были весьма органичны в советской школе.
Когда мы перешли в десятый класс, в стране стали вводить новую школьную форму для девочек. Вместо шерстяных коричневых платьев, традиционно лоснящихся сзади и белесых в подмышках, а также черных фартуков, топорщившихся на оформившейся груди, ввели миленькие синие костюмчики: юбку с пиджаком. Надо было знать единообразие советской школы, чтобы оценить произошедшую революцию: ведь под пиджак можно было надеть что угодно,    блузки не регламентировались.
Read more... )
metrika: (Default)
Как известно, школа не только учит, но и воспитывает. Хочу описать пару моментов, которые сейчас выглядят диковато, но были весьма органичны в советской школе.
Когда мы перешли в десятый класс, в стране стали вводить новую школьную форму для девочек. Вместо шерстяных коричневых платьев, традиционно лоснящихся сзади и белесых в подмышках, а также черных фартуков, топорщившихся на оформившейся груди, ввели миленькие синие костюмчики: юбку с пиджаком. Надо было знать единообразие советской школы, чтобы оценить произошедшую революцию: ведь под пиджак можно было надеть что угодно,    блузки не регламентировались.
Read more... )
metrika: (Default)
Сейчас я понимаю, что он просто за уши вытянул наш класс после Ольги Николаевны. Амбициозный, симпатичный и несколько брутальный мужчина средних лет. В школе таких редко встретишь. Тогда меня раздражал и одновременно завораживал его нескрываемый мужской шовинизм. Сейчас я понимаю, что,  с одной стороны, это была форма выживания в женском коллективе, а с другой - чистое позерство. Так как девочек он учил ничуть не хуже мальчиков, и гонял не меньше. И так же радовался  их успехам. Мог абстрактно рассуждать, что женские мозги с мужскими не сравнятся, и место женщины на кухне, но помогал девчонкам готовиться в серьезные вузы и возился с ними не меньше.
Поначалу он был строг, даже очень. Правда, не так, как Мария Никаноровна, а с оттенком интеллектуального снобизма. Тоже любил устные разминки, и тоже оставлял стоять столбом не ответивших на вопрос. Задаст вопрос и тут же начинает опрашивать. Первый как правило никогда не отвечает, так как просто нет времени сообразить, он моментально спрашивает следующего (первый остается стоять), и так далее. К четвертому-пятому народ более менее успевает сосредоточиться и сформулировать ответ. Сложность вопроса у него мерялась количеством стоящих на момент получения правильного ответа. Когда мы плохо соображали, обзывал нас ЦПШ (церковно-приходской школой). Ему удалось за месяц выдернуть нас из расслабленного состояния, спровоцированного Ольгой Николаевной и заставить как следует работать и наверстывать упущенное. И мы действительно наверстали. Подготовка была отменная. Без всяких репетиторов наши успешно сдали самые сложные вступительные экзамены.
Что ценно, он всегда сам чему-то учился, все время держал "руку на пульсе". Он первый всерьез занялся с нами задачами с параметрами. Тогда они только-только входили в моду. По геометрии вообще устроил гонку на выживание. Была у него одна замусоленная тетрадочка. Обычная зелененькая 18 листов. Эта тетрадочка пополнялась, когда он ездил "пообщаться" к своему хорошему знакомому знаменитому Галицкому. Мы этого Галицкого в глаза не видели, но ненавидели от души. Из этой тетрадочки нам давались все контрольные. Одна задачка на два урока (полтора часа). Описывается стереометрический объект и просят найти много всяких параметров. Все они моментально находятся, если находится что-то одно. В каждой задаче есть вот этот "стержень", найдя который, можно за пять минут довести решение до конца. Контрольные протекали следующим образом. Весь класс сидит и думает, рисует чертежи. Пол часа сидит, сорок пять минут сидит. Вот звонок с урока и на урок прозвенел, все сидят. Вдруг кто-то один аж подпрыгивает и начинает бешено строчить в тетради. За ним другой, третий. А остальные сидят. Бывает, что к кому-то озарение приходит за пять минут до звонка, а ко многим так и не приходит. Соответственно, оценки за контрольную либо пять, либо два. Ну, разве что промелькнет четверка у таких умников как я, которые в элементарных вычислениях ошибаются. Но оценки нас не особо интересуют. Мы уже понимаем, что главная оценка будет на вступительных экзаменах.
metrika: (Default)
Сейчас я понимаю, что он просто за уши вытянул наш класс после Ольги Николаевны. Амбициозный, симпатичный и несколько брутальный мужчина средних лет. В школе таких редко встретишь. Тогда меня раздражал и одновременно завораживал его нескрываемый мужской шовинизм. Сейчас я понимаю, что,  с одной стороны, это была форма выживания в женском коллективе, а с другой - чистое позерство. Так как девочек он учил ничуть не хуже мальчиков, и гонял не меньше. И так же радовался  их успехам. Мог абстрактно рассуждать, что женские мозги с мужскими не сравнятся, и место женщины на кухне, но помогал девчонкам готовиться в серьезные вузы и возился с ними не меньше.
Поначалу он был строг, даже очень. Правда, не так, как Мария Никаноровна, а с оттенком интеллектуального снобизма. Тоже любил устные разминки, и тоже оставлял стоять столбом не ответивших на вопрос. Задаст вопрос и тут же начинает опрашивать. Первый как правило никогда не отвечает, так как просто нет времени сообразить, он моментально спрашивает следующего (первый остается стоять), и так далее. К четвертому-пятому народ более менее успевает сосредоточиться и сформулировать ответ. Сложность вопроса у него мерялась количеством стоящих на момент получения правильного ответа. Когда мы плохо соображали, обзывал нас ЦПШ (церковно-приходской школой). Ему удалось за месяц выдернуть нас из расслабленного состояния, спровоцированного Ольгой Николаевной и заставить как следует работать и наверстывать упущенное. И мы действительно наверстали. Подготовка была отменная. Без всяких репетиторов наши успешно сдали самые сложные вступительные экзамены.
Что ценно, он всегда сам чему-то учился, все время держал "руку на пульсе". Он первый всерьез занялся с нами задачами с параметрами. Тогда они только-только входили в моду. По геометрии вообще устроил гонку на выживание. Была у него одна замусоленная тетрадочка. Обычная зелененькая 18 листов. Эта тетрадочка пополнялась, когда он ездил "пообщаться" к своему хорошему знакомому знаменитому Галицкому. Мы этого Галицкого в глаза не видели, но ненавидели от души. Из этой тетрадочки нам давались все контрольные. Одна задачка на два урока (полтора часа). Описывается стереометрический объект и просят найти много всяких параметров. Все они моментально находятся, если находится что-то одно. В каждой задаче есть вот этот "стержень", найдя который, можно за пять минут довести решение до конца. Контрольные протекали следующим образом. Весь класс сидит и думает, рисует чертежи. Пол часа сидит, сорок пять минут сидит. Вот звонок с урока и на урок прозвенел, все сидят. Вдруг кто-то один аж подпрыгивает и начинает бешено строчить в тетради. За ним другой, третий. А остальные сидят. Бывает, что к кому-то озарение приходит за пять минут до звонка, а ко многим так и не приходит. Соответственно, оценки за контрольную либо пять, либо два. Ну, разве что промелькнет четверка у таких умников как я, которые в элементарных вычислениях ошибаются. Но оценки нас не особо интересуют. Мы уже понимаем, что главная оценка будет на вступительных экзаменах.
metrika: (Default)
А отчества-то я ее и не помню точно, как оказалось. Может Николаевна, а может и нет. Молодая женщина, по-моему даже после университета, а не после педагогического. Первый год работы в школе и сразу физмат класс. Для нее, наверное, неплохо. Для физмата не очень. А может быть просто не сложилось...

Сначала не было учебников. То есть того, по которому у нас всегда учились физматы, не было в продаже. Правда, нас еще летом предупредили, что надо налаживать контакты с новоиспеченными десятиклассниками, чтобы они нам отдали свои книги за девятый класс. Вот мы и налаживали. Но многие не хотели делиться такой дефицитной литературой, так что к первому сентября учебники по алгебре были примерно у половины. (Замечу, что ни сканеров, ни ксероксов тогда и в помине не было). А учебников по геометрии не было вообще. То есть вот был один экземпляр в руках у учительницы, и все. С алгеброй кое-как наладили кооперацию, разбивались по двое на один учебник, пока родители поднимали все свои связи в поисках книги. А с геометрией все, глухо. Не могу вспомнить, какого автора была книга, но с этим жутким аксиоматическим подходом, который нам тогда был полностью внове. И тогда было принято убийственное на мой взгляд решение учиться без учебника, то есть давать все под запись. А это геометрия, на минуточку. Где сплошные определения, теоремы, и опять определения. И главная "фишка" как раз в строгости изложения. А мы всего лишь девятиклассники, пусть и отобранные со всех школ города. Лекций никогда не писали, делать это не умели и не привыкли. Да и программа совершенно не рассчитана на то, что мы будем конспектировать учебник. Вот и получалось, что львиная доля времени уходила на пустую диктовку и записывание. Постоянно кто-то кричал "не успеваю", и мы ждали. Кроме того, само построение курса казалось нам диким и непривычным. Никто не позаботился, чтобы как-то этот переход для нас адаптировать. К октябрю многих обуяла паника. Очень хорошо помню это ощущение. Первый раз я что-то не понимала в математике, причем не понимала катастрофически. А объем все наваливался, и мне казалось, что я уже не выплыву. Впрочем, то же самое казалось почти всему классу за исключением нескольких вундеркиндов. Через пару месяцев кто-то из родителей поднажал и все-таки нашел выходы на издательство, так что мы получили новенькие книжки. Но впечатление, как говорится, было испорчено. И ощущение беспомощности и страх перед предметом мы получили.
Дальше вспоминать особо нечего. Тем более, у меня параллельно случилась большая любовь, так что учебу в тот год я вообще плохо помню. Помню итоговую контрольную, которую мы написали плохо, и ощущение полного непонимания пределов. Как я умудрилась при этом непонимании все-таки закончить год с четверкой, не представляю. Кстати, окончательно в этой теме я разобралась лишь на контрольной на первом курсе института. А до того школьный "блок" так и стоял.

Сейчас я пытаюсь осмыслить, что же неправильно делала Ольга Николаевна. Наверное, прежде всего ей не хватило опыта. Сама она, насколько я понимаю, была очень хорошо подготовлена и в предмете разбиралась. Подвела ее психология. Она не ощущала школьной специфики и не чувствовала, как мы воспринимаем материал. А может быть и чувствовала (поскольку заметно нервничала), только поделать ничего не могла. Кроме того, насколько я понимаю, у нее не было отработанной методики. По геометрии был совсем свежий курс, и накладки при этом неизбежны. Что касается алгебры, то, насколько я понимаю, кроме неплохого учебника у нее тоже никаких особых наработок не было. Почему старшие товарищи не поделились, не знаю. Вероятно, в этот момент в школе как раз случилась большая ротация учителей математики.

Следующим летом она ушла из школы. Не знаю, вообще из школы или только из нашей школы. Жалко, если вообще.
metrika: (Default)
А отчества-то я ее и не помню точно, как оказалось. Может Николаевна, а может и нет. Молодая женщина, по-моему даже после университета, а не после педагогического. Первый год работы в школе и сразу физмат класс. Для нее, наверное, неплохо. Для физмата не очень. А может быть просто не сложилось...

Сначала не было учебников. То есть того, по которому у нас всегда учились физматы, не было в продаже. Правда, нас еще летом предупредили, что надо налаживать контакты с новоиспеченными десятиклассниками, чтобы они нам отдали свои книги за девятый класс. Вот мы и налаживали. Но многие не хотели делиться такой дефицитной литературой, так что к первому сентября учебники по алгебре были примерно у половины. (Замечу, что ни сканеров, ни ксероксов тогда и в помине не было). А учебников по геометрии не было вообще. То есть вот был один экземпляр в руках у учительницы, и все. С алгеброй кое-как наладили кооперацию, разбивались по двое на один учебник, пока родители поднимали все свои связи в поисках книги. А с геометрией все, глухо. Не могу вспомнить, какого автора была книга, но с этим жутким аксиоматическим подходом, который нам тогда был полностью внове. И тогда было принято убийственное на мой взгляд решение учиться без учебника, то есть давать все под запись. А это геометрия, на минуточку. Где сплошные определения, теоремы, и опять определения. И главная "фишка" как раз в строгости изложения. А мы всего лишь девятиклассники, пусть и отобранные со всех школ города. Лекций никогда не писали, делать это не умели и не привыкли. Да и программа совершенно не рассчитана на то, что мы будем конспектировать учебник. Вот и получалось, что львиная доля времени уходила на пустую диктовку и записывание. Постоянно кто-то кричал "не успеваю", и мы ждали. Кроме того, само построение курса казалось нам диким и непривычным. Никто не позаботился, чтобы как-то этот переход для нас адаптировать. К октябрю многих обуяла паника. Очень хорошо помню это ощущение. Первый раз я что-то не понимала в математике, причем не понимала катастрофически. А объем все наваливался, и мне казалось, что я уже не выплыву. Впрочем, то же самое казалось почти всему классу за исключением нескольких вундеркиндов. Через пару месяцев кто-то из родителей поднажал и все-таки нашел выходы на издательство, так что мы получили новенькие книжки. Но впечатление, как говорится, было испорчено. И ощущение беспомощности и страх перед предметом мы получили.
Дальше вспоминать особо нечего. Тем более, у меня параллельно случилась большая любовь, так что учебу в тот год я вообще плохо помню. Помню итоговую контрольную, которую мы написали плохо, и ощущение полного непонимания пределов. Как я умудрилась при этом непонимании все-таки закончить год с четверкой, не представляю. Кстати, окончательно в этой теме я разобралась лишь на контрольной на первом курсе института. А до того школьный "блок" так и стоял.

Сейчас я пытаюсь осмыслить, что же неправильно делала Ольга Николаевна. Наверное, прежде всего ей не хватило опыта. Сама она, насколько я понимаю, была очень хорошо подготовлена и в предмете разбиралась. Подвела ее психология. Она не ощущала школьной специфики и не чувствовала, как мы воспринимаем материал. А может быть и чувствовала (поскольку заметно нервничала), только поделать ничего не могла. Кроме того, насколько я понимаю, у нее не было отработанной методики. По геометрии был совсем свежий курс, и накладки при этом неизбежны. Что касается алгебры, то, насколько я понимаю, кроме неплохого учебника у нее тоже никаких особых наработок не было. Почему старшие товарищи не поделились, не знаю. Вероятно, в этот момент в школе как раз случилась большая ротация учителей математики.

Следующим летом она ушла из школы. Не знаю, вообще из школы или только из нашей школы. Жалко, если вообще.
metrika: (Default)
Маленькая, зелененькая, пахнет мелом.
Загадка.


Она первая, кто учил меня собственно математике. Маленькая старушка, одевавшаяся в однотонные кримпленовые платья зеленоватых расцветок. Мы пришли из начальной школы все такие отличники с ощущением некоторой собственной вундеркиндистоти. Плакавшие над четверками и никогда в жизни не получавшие троек. И тут она! Очень хорошо помню как через пару недель после начала учебного года мы по дороге из школы "зависли" у моего подъезда, живо обсуждая планы жестокой мсти злобной учительнице. Взахлеб обсуждали ее бесчеловечность. Подумать только, на уроке вздохнуть теперь нельзя без разрешения. Не то что словом с соседом перекинуться, даже голову не повернуть. Если забыл перед уроком что-то из портфеля достать - все. Самостоятельно полез в портфель - два. Спросил разрешения - получаешь отказ и все равно два за отсутствие нужного предмета. Тетрадь без полей - два. Отчеркиваешь поля на уроке - отнимает тетрадь и  пиши как хочешь. Не написал - два. Проверка домашнего задания у доски, в начале урока устный счет в бешеном темпе. Не знаешь - выходи вставай у стенки. К концу "разминки" у стенок свободного места уже нет. Контрольная работа - торжество формализма. Решить примеры - даже не половина, четверть дела. Малейший сбой в оформлении - номер не засчитывается. Два исправления - минус балл. Сомнения в написании той или иной цифры толкуются в неправильную сторону.
Как же мы возмущались )
metrika: (Default)
Маленькая, зелененькая, пахнет мелом.
Загадка.


Она первая, кто учил меня собственно математике. Маленькая старушка, одевавшаяся в однотонные кримпленовые платья зеленоватых расцветок. Мы пришли из начальной школы все такие отличники с ощущением некоторой собственной вундеркиндистоти. Плакавшие над четверками и никогда в жизни не получавшие троек. И тут она! Очень хорошо помню как через пару недель после начала учебного года мы по дороге из школы "зависли" у моего подъезда, живо обсуждая планы жестокой мсти злобной учительнице. Взахлеб обсуждали ее бесчеловечность. Подумать только, на уроке вздохнуть теперь нельзя без разрешения. Не то что словом с соседом перекинуться, даже голову не повернуть. Если забыл перед уроком что-то из портфеля достать - все. Самостоятельно полез в портфель - два. Спросил разрешения - получаешь отказ и все равно два за отсутствие нужного предмета. Тетрадь без полей - два. Отчеркиваешь поля на уроке - отнимает тетрадь и  пиши как хочешь. Не написал - два. Проверка домашнего задания у доски, в начале урока устный счет в бешеном темпе. Не знаешь - выходи вставай у стенки. К концу "разминки" у стенок свободного места уже нет. Контрольная работа - торжество формализма. Решить примеры - даже не половина, четверть дела. Малейший сбой в оформлении - номер не засчитывается. Два исправления - минус балл. Сомнения в написании той или иной цифры толкуются в неправильную сторону.
Как же мы возмущались )
metrika: (Default)
Появилась у меня тут смелая идея написать последовательно обо всех своих учителях математики. Правда, не уверена, хватит ли запала, да и времени.
Вообще, я заметила,  есть такая потребность у учителей ( в широком смысле) рассказывать ученикам о своих учителях. Это как бы форма благодарности. И еще что-то такое... Потому что когда мой шеф рассказывает, как ему его шеф рассказывал о своем профессоре (который для меня до этого был всего лишь имя формулы, а не человек), я понимаю, что своим студентам когда-нибудь тоже буду рассказывать нечто подобное уже о своем шефе. (Слава богу, он пока жив-здоров, и они могут с ним пообщаться непосредственно).
Я тут начала вспоминать и вдруг поняла, что все люди, которые учили меня предмету, невероятно много мне дали. И многое я, порой неосознанно, использую уже в своей работе.
metrika: (Default)
Появилась у меня тут смелая идея написать последовательно обо всех своих учителях математики. Правда, не уверена, хватит ли запала, да и времени.
Вообще, я заметила,  есть такая потребность у учителей ( в широком смысле) рассказывать ученикам о своих учителях. Это как бы форма благодарности. И еще что-то такое... Потому что когда мой шеф рассказывает, как ему его шеф рассказывал о своем профессоре (который для меня до этого был всего лишь имя формулы, а не человек), я понимаю, что своим студентам когда-нибудь тоже буду рассказывать нечто подобное уже о своем шефе. (Слава богу, он пока жив-здоров, и они могут с ним пообщаться непосредственно).
Я тут начала вспоминать и вдруг поняла, что все люди, которые учили меня предмету, невероятно много мне дали. И многое я, порой неосознанно, использую уже в своей работе.
metrika: (Default)
Последнее время везет мне на встречи со старыми своими преподавателями. Некоторых не то что не помню, как зовут, а даже какой предмет вели. Так, смутно припоминаю, что этот человек стоял у доски. Странно, что некоторые из них меня в лицо помнят, иногда первые здороваются.
Вчера обратила внимание на высокого пожилого мужчину в белом халате. И только в следующее мгновение торкнуло, что это же химик наш. Постарел. А ведь был предметом всеобщего обожания. Этакий высокий блестящий красавец-аристократ. Умный, веселый, галантный. Девчонки ни одной лекции не пропускали, все немножко влюблены были. Помню, бегали на кафедру смотреть на его жену. А потом с интонацией "ну вы подумайте" судачили "и это его жена!". По нашим понятиям, "его" женой должна была быть по меньшей мере Мэрилин Монро, а уж никак не простая приятная женщина с кафедры химии. Зато имя у него было звучное. Помню, когда он запаздывал на лекцию, дежурно шутили: "уж полдень близится, а Германа все нет".
Другой преподаватель )

Profile

metrika: (Default)
metrika

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16 1718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 10:55 am
Powered by Dreamwidth Studios